10 марта 2013 г.

Онтология лени



Почему-то принято считать, что только положительные эмоции и психические состояния способны внушать уважение. Однако никогда они еще не являлись полезным средством смыслополагания и источником для рефлексии. Лень – это временная остановка, и если верно, что во многом она обусловлена отсутствием необходимой мотивации, то так же верно, что в еще большей степени она связана с утратой смысла, особенно когда для лени нет видимых причин. В переводе на язык онтологической реальности это означает, что понижение степени деятельной активности вызвано не ленью как определенным психическим состоянием, какими бы причинами оно не прикрывалось, а наоборот: последнее является знаком того, что сущее постепенно теряет свои сущностные силы и потенциальные возможности продуктивной творческой деятельности.
Человек не может оставаться самим собой, когда испытывает упадок сил или когда все валится из рук, потому что теряет связь с источником жизненной энергии в самом по себе, который С.Л. Франк сравнивал с душой. Лень, тошнота, зевота, апатия, а также связанные с ними чувства страха, тревоги и беспокойства говорят о том, что сущее отрешается или пока имеет только намерение в отказе от того способа существования и той деятельности, которые перестали его удовлетворять, хотя мы зачастую не отдаем себе отчета в этом.
Такая лень задает бытию вопрос «Зачем?», имеющий природу смысла, а не ищет причин, оправдывающих свою бездеятельностью. Леность в этом отношении – тест, которым сущность испытывает себя на прочность, потому что, если я без нее могу обойтись в результате временной приостановки моей деятельности, она не составляет подлинной природы моего бытия. Меня постигла лень, я забросил кисти и краски, перестал писать стихи. Но если после этого все попытки вернуться к прежним занятиям не увенчались успехом, то значит, это было – не мое. «Не хочу», которым была лень здесь  вначале, обернулось «Не могу».
Лень защищает человека, его самость, от несанкционированного проникновения в него чужого и постороннего тогда, когда разум и рефлективное cogito молчат. Поэтому упорство, с которым лень сопротивляется чужому влиянию, носит инстинктивный характер. Лень – это форма протеста, обусловленного внутренней неудовлетворенностью самим собой, в условиях невозможности иного способа установления самоидентификации. А что наше поведение – не является таким же по большей части  социализированным и доведенным до автоматизма инстинктом?
Можно лень не называть ленью, но то, что под ней подразумевает этимология обыденного смысла, безусловно, дает ей право на существование, причем без всякого уничижительного оттенка, тем более что абсолютной лени не бывает вообще. Человек как сущее есть шествующее, ищущее, бегущее и убегающее, которое в суете бытия, когда его мотивационные начала уже определены, не имеет будущего, поскольку вместо того, чтобы быть в-переди идущего как пред-шествующее, оно вдруг оказывается позади него в виде заданности определенной цели. Поэтому для того, чтобы сказать решительное «нет» этому вот-бытию, «не хочу», - и отказаться от него (переосмыслить), надо обладать еще определенной долей мужества.
Так чем нам так не угодила «лень»?

Алексей Д.

1 комментарий: